|
Смертельное обаяние голубого экрана
Лягушка, брошенная в кипяток, выпрыгивает, хотя и с травмами. Лягушка, погруженная в теплую воду, с наслаждением плавает в кастрюле. Она не замечает, что кастрюлю поставили на огонь и вода становится все теплее. Она так и наслаждается, пока не сварится. Наша задача — выпрыгнуть и помочь тем, кто наслаждается.
Автор: Сергей КОНОНОВ
Пещерные люди ХХ века
Самую сильную метафору, объясняющую роль ТВ в наше время, время видеократии, создал в IV веке до н. э. Платон. В своей «Республике» он изложил удивительно поэтическую и богатую аллегорию. Вот она вкратце.
В пещере, куда не проникает свет, находятся прикованные цепями люди. Они в этом плену давно, с детства. За спиной у них, на возвышении, горит огонь. Между ними и огнем — каменная стена, на которой, как в кукольном театре, шарлатаны двигают сделанные из дерева и камня фигурки людей, зверей, вещей. Двигают и говорят текст, и их слова эхом, в искаженном виде, разносятся по пещере. Прикованные так, что могут смотреть только вперед перед собой, пленники видят огромные тени от фигурок на стене пещеры. Они уже забыли, как выглядит мир, свет на воле, и уверены, что эти тени на стене, это эхо и есть настоящий мир вещей и людей. Они живут в этом мире.
И вот один из них ухитряется освободиться от цепей и карабкается наверх, к выходу. Дневной свет ослепляет его, причиняет ему тяжелые страдания. Затем мало-помалу с удивлением всматривается в реальный мир, в звезды и солнце. Стремясь помочь товарищам, рассказать им об этом мире, он спускается обратно в пещеру. Далее Платон рассуждает о том, как может произойти их встреча.
Пробравшись к товарищам, беглец хочет рассказать им о мире, но в темноте он теперь ничего не видит, еле различает мелькающие на стене тени. Вот, рассуждают пленники, этот безумец покинул пещеру и ослеп, потерял рассудок. И когда он начинает убеждать их освободиться от цепей и подняться к свету, они убивают его как опасного помешанного.
Если же, освоившись в темноте, он рассказывает им о том, как выглядит реальный мир, они слушают его с удивлением и не верят, ибо его мир совершенно не похож на то, что они много лет видят своими глазами и слышат своими ушами. В лучшем случае они следуют за ним к выходу, ушибаясь о камни, клянут его, а взглянув на солнце, стремятся назад, к привычным и понятным теням, которые им кажутся несравненно более реальными, чем мир наверху, который они не могут разглядеть при режущем глаза свете.
Платона мучило это свойство человеческой натуры — предпочитать яркому свету истины и сложности реального мира фантастический мир театра теней. Но никогда его аллегория не сбывалась с такой точностью, как сегодня. Телевидение создает для человека такой театр хорошо сделанных теней, что по сравнению с ним реальный мир кажется как раз серой тенью, причем гораздо менее истинной, чем образы на экране. И человек, с детства прикованный к телевизору, уже не хочет выходить в мир, полностью верит именно шарлатанам, которые манипулируют фигурками и кнопками, и готов убить товарища, убеждающего его выйти на свет.
Телевидение — это особая технология и особый социальный институт, чуть ли не особое сословие. Характер его воздействия на зрителя определяется этим целым, а не особенностью техники. Если следовать духу и букве демократии, даже западной (а это вовсе не единственный ее вид), никто — ни шарлатан, ни гений — не имеет права держать людей прикованными в пещере. Платон не уточняет, что за цепи были на людях, из какого материала. Из железа? А может быть, цепи наркотического воздействия пляшущих на стене теней? Если бы выяснилось, что ТВ каким-то образом подавляет свободу воли зрителя, приковывая его к экрану, необходимость общественного контроля над ТВ прямо вытекала бы из самой формулы демократии — точно так же, как вытекает необходимость государственного контроля (цензуры) за торговлей наркотиками.
Сегодня зависимость людей от телевидения стала всеобщей. У некоторых категорий (особенно у детей и подростков) эта зависимость развивается настолько, что наносит существенный ущерб даже физическому здоровью. Сначала врачи и педагоги, а теперь уже и политики рекомендуют родителям за дверями своих домов забывать о демократии и действовать авторитарно, заботясь прежде всего о благе детей. Получается, что тезис о свободе ТВ от общественного контроля вытекает не из требований демократии, а из интереса некоторых социальных групп и является сугубо антидемократическим. Тем более, что этот интерес тщательно скрывается, следовательно, он противоречит интересам большинства. Возникает заколдованный круг: наркотизирует, приковывает человека как раз то ТВ, которое хочется смотреть и смотреть, — ТВ «высокого класса». «Скучное» ТВ (каким и было оно в советское время) тем и хорошо, что человек потреблял его не больше, чем ему действительно надо для получения информации, знаний и развлечения.
Дорогой читатель, давай теперь попробуем понять, какое содержание вкладывает в свой театр теней контролирующая ТВ группа, какие доктрины вбивает она нам в головы. Чтобы лучше понять, какие технологии применяет ТВ для проникновения в массовое сознание, необходимо хотя бы поверхностно познакомиться с учением Антонио Грамши.
Учение о гегемонии
Антонио Грамши, основатель и теоретик Итальянской коммунистической партии, в 1926 году был арестован фашистами и заключен в тюрьму. Освобожден совершенно больным по амнистии в 1934 г., умер в 1937 г. Находясь в тюрьме, написал огромный труд «Тюремные тетради». В них речь идет о важном вкладе почти во все разделы гуманитарного знания — философию и политологию, антропологию, культурологию и педагогику. Этот вклад Грамши сделал, развивая марксизм и осмысляя опыт протестантской Реформации, Французской революции, русской революции 1917 года и одновременно опыт фашизма. Он создавал, таким образом, новую теорию государства и революции — для современного общества (в развитии и, пожалуй, переосмыслении ленинской теории, созданной для условий крестьянской России). Однако оказалось, что, работая ради победы коммунизма, Грамши сделал множество открытий общенаучного значения.
Как известно, «знание — сила», и этой силой может воспользоваться любой, кто знание освоит и получит возможность применить. Теорией, созданной коммунистом, эффективно воспользовались враги коммунизма. И Грамши в этом не виноват.
Так вот, согласно Грамши, государство стоит на двух китах — силе и согласии. Положение, при котором достигается достаточный уровень согласия, Грамши называет гегемонией. Гегемония предполагает не просто согласие, но благожелательное (активное) согласие, при котором граждане желают того, что требуется господствующему классу. Чтобы добиться такой гегемонии, надо действовать не в лоб, не штурмуя базис общества, а через надстройку — силами интеллигентов, совершая «молекулярную агрессию» в сознание и разрушая «культурное ядро» общества. Собьешь людей с толку, подорвешь культурные устои — бери всех тепленькими, перераспределяй собственность и власть, как хочешь. Главное — должна быть разрушена психологическая защита человека, на которой держится его способность к критическому восприятию информации. Здравый смысл разрушается довольно несложной манипуляцией, просто необходимо постоянно воздействовать на повседневные, «маленькие» мысли среднего человека.
В революции «по Грамши» телевидение стало главным оружием, более того, теория Грамши положена в основу современной рекламы, которую мы все так любим.
О черном пиаре
замолвите слово
В принципе и у рекламы, и у революции «по Грамши» задачи схожи — убедить человека купить абсолютно ненужную вещь или выбрать кого-то президентом. Но оказалось, что соединение этих двух типов рекламы умножает силу «молекулярной агрессии». Так, небольшие профессиональные команды творческих специалистов превращаются в организации, в особые спецслужбы, ведущие войну за и против сознания и мышления всей массы своих же соотечественников.
Политэкономический смысл «цепей», о которых говорилось выше, в рыночном обществе лежит на поверхности. Рынок образов (это тоже товар) диктует свои законы, и их продавец (телекомпания) стремится приковать внимание зрителя к своему каналу. Если это удается, он берет плату с остальных продавцов, которые рекламируют свои образы через его канал. Рекламируют по теории Грамши. Очень образно современную технологию нарисовал герой романа Пелевина, являвшийся рекламных дел мастером: «Public relations — это отношение людей друг к другу. Люди хотят заработать, чтобы получить свободу или хотя бы передышку в своем непрерывном страдании. Мы, копирайтеры, так поворачиваем реальность перед глазами target people, что свободу начинают символизировать то утюг, то прокладки с крылышками, то лимонад. За это нам платят. Мы впариваем им это с экрана, а они потом впаривают это друг другу и нам, авторам, это как радиоактивное заражение, когда уже не важно, кто именно взорвал бомбу. Все пытаются показать друг другу, что уже достигли свободы, и в результате мы только и делаем, что под видом общения и дружбы впариваем друг другу всякие черные пальто, сотовые телефоны и кабриолеты с кожаными креслами. Замкнутый круг. Этот замкнутый круг и называется черный пиар».
Реклама, как бы мы ни плевались в телевизор, естественно, никуда не исчезнет, ее приходится принимать как данность, но эта данность упорно проникает в подсознание и происходит привыкание, которое ни к чему хорошему не ведет.
Вернемся к «крылышкам» и пойдем далее. Если бы только «крылышки» — черт с ними, но иногда господа «продвинутые предприниматели» начинают продвигать свои товары довольно странным способом, да еще с пожеланиями такими, что это входит в конфликт со здравым смыслом и заставляет задуматься о роли государства и его отношении к обществу. Вот наглядный пример: «Новий вiк — вiк горiлки. Хай вам щастить». В нашей стране, население которой несет потери и именно от водки, потери, сравнимые только с военными, такой слоган выбросить в массы мог только законченный мизантроп.
Особо выгодный товар
Часто указывают на тот очевидный факт, что телевидение в своей охоте за зрителем злоупотребляет показом необычных, сенсационных событий. Самый легкий способ привлечь зрителя, а значит, и рекламодателя — обратиться к скрытым, подавленным, нездоровым инстинктам и желаниям, которые гнездятся в подсознании. Выгодным товаром для ТВ оказываются именно образы, запрещенные для созерцания культурными запретами. Перечень таких образов все время расширяется. Простая порнография и насилие уже приелись. Поиском оставшихся в культуре табу и художественных образов, которые бы их нарушали, занята огромная масса талантливых людей. И вот тут уже рынок независимо от личных качеств телепредпринимателей заставляет их развращать человека. Что же делает телевидение? Прежде всего, ТВ интенсивно применяет показ того, что люди видеть не должны, что им запрещено видеть глубинными, неосознанными запретами. Когда человеку это показывают (а запретный плод сладок), он приходит в возбуждение, с мобилизацией всего низменного, что есть в душе. Набор таких объектов велик, обычно упирают все на ту же порнографию. Но упомянем таинство смерти. Смерть — важнейшее событие в жизни человека и должна быть скрыта от глаз посторонних. Культура вырабатывает сложный ритуал показа покойного живым. Одно из главных обвинений ТВ — срывание покровов со смерти. Это сразу пробивает брешь в духовной защите человека, и через эту брешь можно внедрить самые разные установки.
На частом показе смерти настаивают рекламодатели. Специалисты по рекламе, следующие принципам школы фрейдизма, считают, что зрелище смерти, удовлетворяющее «комплексу Танатоса», сильнее всего возбуждает внимание и интерес зрителей. Смерть является несомненной ценностью, так как человек с удовольствием узнает, что кто-то умер, в то время как он сам продолжает жить. Смерть стала товаром.
Вместе с тем люди чувствуют, не надо бы со смертью так, что-то не то, нарушается что-то заповедное. Поэтому здесь — область важного, хотя часто скрытого общественного конфликта. Верх берет то одна, то другая сторона.
Несколько лет назад застрелился французский фотограф, автор лучшего снимка десятилетия: маленькая девочка в Сомали бредет к пункту питания, а в двух шагах за ней вприпрыжку гриф — дожидается, когда она упадет. Во Франции фотографа спросили, помог ли он девочке. Нет, сказал фотограф, я только гонец, приносящий вам вести. Его французы, по сути, казнили.
Психолог Э. Фромм считает, что показ смерти и насилия ТВ — попытка компенсировать страшную скуку, овладевшую лишенным естественных человеческих связей индивидуумом. «Он испытывает пассивную тягу к изображению преступлений, катастроф, кровавым и жестоким сценам — этому хлебу насущному, которым ежедневно кормят публику пресса и телевидение. Люди жадно поглощают эти образы, ибо это самый быстрый способ вызвать возбуждение и тем облегчить скуку без внутреннего усилия. Но всего лишь малый шаг отделяет пассивное наслаждение насилием от активного возбуждения посредством садистских и разрушительных действий». ТВ становится «генератором» насилия, которое выходит с экрана в жизнь. Во всяком случае, для части населения это надежно подтверждено. За примером далеко ходить не надо. Сериал «Бригада» — кто считал, сколько сопливых суперменов пошло на нары и в землю, вдохновленные на «подвиги» этой дрянью?
Сегодня телевидение, как легендарный Голем, вышло из-под контроля. Эта аллегория тем более поразительна, что в иудейской легенде рабби Лев оживил Голема, написав у него на лбу слово «эметх» — «истина». То же самое слово буквально написано на лбу у телевидения.
Оружие, которое сейчас применяется против собственного народа, разрушает и «хозяина». Мы втягиваемся в то, что философы окрестили «молекулярной гражданской войной» — множественное и внешне бессмысленное насилие на всех уровнях, от семьи и школы до верхушки государства. Справиться с ним невозможно, потому что оно «молекулярное», оно не организовано никакой партией и не преследует никаких определенных целей. Даже невозможно успокоить его, удовлетворив какие-то требования. Их никто прямо и не выдвигает, и они столь противоречивы, что нельзя найти никакой «золотой середины». Насилие и разрушение становятся самоцелью — это болезнь всего общества.
...Кастрюля с водой уже давно стоит на огне.
|
Вход
FAQ
Поиск
